Characteristics of the COVID-19 epidemic process in the Northwestern Federal District during the circulation period of the Omicron variant (2022–2024)

Full Text

Введение

Коронавирусная инфекция COVID-19, вызванная вирусом SARS-CoV-2, с момента её выявления в конце 2019 г. и объявления пандемии Всемирной организацией здравоохранения в марте 2020 г.¹ стала одной из наиболее значимых глобальных проблем общественного здравоохранения. В ходе пандемии эпидемический процесс характеризовался последовательной сменой генетических вариантов вируса², что сопровождалось изменениями его контагиозности, клинических проявлений заболевания и уровня нагрузки на системы здравоохранения.

В конце 2021 г. в мире и на территории России был выявлен новый вариант SARS-CoV-2 — Omicron (B.1.1.529), отличающийся высокой трансмиссивностью и значительным числом мутаций в S-белке [1]. Его распространение привело к резкому росту заболеваемости COVID-19, при этом в ряде исследований отмечалось снижение доли тяжёлых форм заболевания и летальных исходов по сравнению с предшествующим вариантом Delta, особенно на фоне сформированного постинфекционного и вакцинального иммунитета [2].

В 2022–2024 гг. глобальная эпидемиологическая ситуация по COVID-19 претерпела существенные изменения и характеризовалась трансформацией эпидемического процесса и формированием признаков циркуляции SARS-CoV-2, приближающейся к эндемическому типу. Ключевым маркером этого перехода стало доминирование варианта Omicron и его субвариантов (BA.2, BA.5, XBB и др.), которые при высокой способности к распространению и иммунному уклонению демонстрировали меньшую вирулентность по сравнению с ранее циркулировавшими вариантами [3]. Совокупность факторов, включая накопление популяционного иммунитета и эволюцию вируса в сторону снижения патогенности, привела также к адаптации систем здравоохранения к новой инфекции.

Особенностью эпидемического процесса в России являлось относительно более позднее появление отдельных субвариантов Omicron по сравнению с рядом зарубежных стран, что связывают с особенностями транспортных связей и реализуемыми противоэпидемическими мерами [4]. Эпидемиологическая ситуация в период циркуляции варианта Omicron характеризовалась выраженной межрегиональной неоднородностью, проявлявшейся в различиях уровней заболеваемости, темпов распространения инфекции и структуры выявленных случаев между субъектами РФ [5, 6].

Северо-Западный федеральный округ (СЗФО) Российской Федерации, характеризующийся высокой плотностью населения, преобладанием городских агломераций и интенсивными транспортными потоками, стал одним из регионов с активным распространением варианта Omicron³. В период его доминирования отмечался кратковременный, но выраженный подъём заболеваемости, сопровождавшийся значительной нагрузкой на амбулаторное звено здравоохранения при относительно меньшей потребности в стационарной помощи по сравнению с предыдущими эпидемическими волнами [4]. В связи с этим анализ эпидемиологической ситуации по COVID-19 в СЗФО в период доминирования варианта SARS-CoV-2 Omicron представляет научный и практический интерес для оценки трансформации эпидемического процесса COVID-19.

Целью настоящего исследования является анализ эпидемиологической ситуации по COVID-19 в СЗФО в период доминирования варианта SARS-CoV-2 Omicron.

Материалы и методы

Анализ эпидемиологической ситуации

В настоящем исследовании использовали статистические данные, полученные из внутренней базы данных Роспотребнадзора, сформированной на основе ежедневных региональных отчётов. Рассчитаны абсолютные показатели заболеваемости в СЗФО за год, помесячная динамика заболеваемости (на 100 тыс. населения), показатели летальности, возрастная структура и структура тяжести течения COVID-19 (%).

Исследование проводилось при добровольном информированном согласии пациентов или их законных представителей. Протокол исследования одобрен Локальным этическим комитетом НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера (протокол № 99 от 24.09.2024).

Для описательной статистики рассчитывали средние значения и стандартную ошибку среднего. Для оценки точности показателей заболеваемости и летальности рассчитывали 95% доверительные интервалы (ДИ) с использованием t-критерия Стьюдента. t-Критерий применяли исключительно для построения ДИ и не использовали для проверки статистических гипотез о различиях между группами или периодами наблюдения.

Исследуемые образцы для изучения структуры циркулирующих геновариантов

В ходе мониторинга генетического разнообразия SARS-CoV-2 на территории России в период с января 2022 г. по декабрь 2024 г. было собрано 16 008 назофарингеальных мазков от пациентов с COVID-19, госпитализированных в стационары и медицинские центры субъектов СЗФО России с подтверждённым диагнозом COVID-19. Образцы поступали в НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера из 11 субъектов СЗФО для проведения секвенирования и последующего анализа генетических линий: Архангельской (n = 1995), Вологодской (n = 3587), Калининградской (n = 634), Ленинградской (n = 1126), Мурманской (n = 1029), Новгородской (n = 1681), Псковской (n = 919) областей, Республики Карелия (n = 313), Республики Коми (n = 1372), Ненецкого автономного округа (n = 140), города Санкт-Петербурга (n = 3212). Мазки отбирали в 500 мкл специальной транспортной среды или фосфатно-солевого буфера (pH 7,0) и хранили при –20°C до проведения анализа.

Молекулярно-генетическое типирование SARS-CoV-2

Экстракцию РНК из образцов назофарингеальных мазков проводили с использованием набора для выделения ДНК/РНК «РИБО-преп» («AmpliSens»). Элюирование ДНК/РНК осуществляли в 50 мкл элюирующего буфера, после чего образцы хранили при –70°C до проведения молекулярно-генетического анализа.

Подтверждение наличия РНК SARS-CoV-2 в образцах выполняли с использованием набора «COVID-19 Amp» для полимеразной цепной реакции в реальном времени (НИИ эпидемиологии и микробиологии им. Пастера). Образцы с Сt ≤ 25 отбирали для дальнейшего анализа методом секвенирования по Сэнгеру фрагментов S-гена с использованием праймеров, разработанных ранее [7]. Сборку полученных фрагментов в консенсусную последовательность проводили с помощью программы Ugene v. 40 [8], определение принадлежности к сублинии — программы Nextclade [9].

Результаты

Статистические данные свидетельствуют о последовательном снижении годового числа регистрируемых случаев COVID-19 в период наблюдения. В 2022 г. общее количество зарегистрированных случаев составило 1 768 558, в 2023 г. — 332 841, а к 2024 г. снизилось до 145 482.

Эпидемический процесс на протяжении 3-летнего периода характеризовался волнообразной динамикой. Наиболее выраженный подъём заболеваемости был зафиксирован в феврале 2022 г., когда показатель достиг 5544,3 (95% ДИ 5532,3–5556,3) на 100 тыс. населения, что коррелировало с глобальной сменой доминирующего варианта вируса — замещением варианта Delta вариантом Omicron. В последующие месяцы наблюдалось снижение уровня заболеваемости, однако в сентябре 2022 г. был зарегистрирован второй подъём показателя до 1407,6 (95% ДИ 1401,4–1413,8) на 100 тыс. населения (рис. 1). В 2023 г. подъёмы заболеваемости COVID-19 с локальными максимумами отмечались в марте (534,9; 95% ДИ 531,0–538,9) и декабре (541,8; 95% ДИ 537,8–545,7; рис. 1). Динамика заболеваемости в 2024 г. демонстрировала выраженные сезонные колебания с достижением максимальных значений в феврале (130,9; 95% ДИ 129,0–132,8), сентябре (128,1; 95% ДИ 126,2–130,0) и декабре (151,4; 95% ДИ 149,3–53,4).

 

Рис. 1. Заболеваемость COVID-19 в СЗФО.

 

При анализе возрастной структуры заболеваемости COVID-19 за 3 года были выявлены выраженные межгрупповые различия. Наиболее значимые изменения были зафиксированы в возрастной группе лиц старше 65 лет, где доля зарегистрированных случаев увеличилась с 12,0% в январе 2022 г. до 22,7% к декабрю 2024 г., демонстрируя устойчивую положительную динамику.

В противоположность этому, в возрастной группе 0–17 лет было отмечено снижение уровня заболеваемости: доля случаев уменьшилась с 21,7% в начале периода наблюдения до 12,5% к его завершению. В остальных возрастных группах регистрировались менее выраженные колебания показателей: в группе 50–64 лет вариабельность находилась в пределах 18,2–22,9%; в группе 30–49 лет отмечалось снижение доли заболевших с 35,5 до 27,7%; в группе 18–29 лет значения показателя колебались в диапазоне 12,6–14,2% (рис. 2).

 

Рис. 2. Изменение возрастной структуры заболеваемости COVID-19 в СЗФО.

 

Анализ тяжести течения заболевания COVID-19 показал устойчивую тенденцию к снижению доли тяжёлых форм в период с 2022 по 2024 г. Максимальные значения доли тяжёлого течения были зафиксированы в 2022 г. и составили 3,7%, тогда как к концу 2024 г. уровень снизился до 0,2%, что свидетельствует о значительном снижении доли тяжёлых случаев. Доля бессимптомных форм заболевания увеличилась с 9,3% в январе 2022 г. до 12,1% к декабрю 2024 г., что соответствует абсолютному приросту на 2,8%. Одновременно отмечено увеличение доли лёгких форм COVID-19 с 54,1 до 69,3%. В то же время доля среднетяжёлых форм заболевания снизилась с 35,3 до 18,4% (рис. 3).

 

Рис. 3. Распределение случаев COVID-19 по степени тяжести в СЗФО.

 

Летальность от COVID-19 за 2022–2024 гг. демонстрировала выраженную волнообразную динамику с постепенным снижением показателей. Сезонные пики летальности наблюдались на протяжении всего 3-летнего периода: в 2022 г. максимальные значения фиксировались в мае (4,4%; 95% ДИ 4,12–4,68) и ноябре (2,6%; 95% ДИ 2,42–2,83), в 2023 г. — в июне (2,6%; 95% ДИ 2,01–3,14), а в 2024 г. локальные максимумы отмечались в январе (0,8%; 95% ДИ 0,70–0,99) и мае (0,8%; 95% ДИ 0,56–0,99). Важной эпидемиологической характеристикой изучаемого периода является прогрессивное снижение уровня летальности — с пикового значения 4,4% в 2022 г. до 0,2% к концу 2024 г. (рис. 4).

 

Рис. 4. Летальность при COVID-19 в СЗФО.

 

В декабре 2021 г. были зарегистрированы первые случаи COVID-19, вызванные новым генотипом Omicron линии BA.1 [4]. К январю 2022 г. этот штамм стал доминирующим, составив 53,9% исследованных образцов, тогда как доля варианта Delta снизилась до 43,7%. Одновременно начали выявляться случаи заражения Omicron линии BA.2, который составил 2,4% образцов. К февралю 2022 г. распространённость варианта Delta резко снизилась до 5,3%, в то время как Omicron BA.2 демонстрировал активное распространение, достигнув 87,1% к июню. В этот же период зарегистрирован новый субвариант Omicron BA.4/BA.5, составивший 5,5% образцов, и к октябрю 2022 г. он почти полностью вытеснил ранее циркулирующие линии Omicron (рис. 5).

 

Рис. 5. Генетическое разнообразие SARS-CoV-2 в СЗФО в 2022 г.

 

В 2023 г. генетическое разнообразие SARS-CoV-2 характеризовалось циркуляцией разных субтипов Omicron. В начале 2023 г. доминировали линии Omicron BA.4/BA.5 (до 51,9% в январе) и BA.5 с мутациями в S-белке (до 39,7% в феврале). Весной наблюдалось быстрое увеличение доли варианта XBB.1.5 и подобных ему штаммов, которая достигла 50,6% в апреле, а к июню превысила 98%. В августе началось постепенное вытеснение этого варианта вследствие появления варианта XBB.1.16 «Арктур» и BA.2.86 «Пирола». В осенние месяцы отмечалось увеличение генетического разнообразия: к XBB 1.5-like присоединились новые сублинии EG.5 «Эрис» и FL.1.5.1 «Форнакс», внося значительный вклад в структуру циркулирующих вариантов. К концу года доля варианта XBB 1.5-like снизилась до 30,6%, тогда как XBB.1.16 увеличилась до 58,3%, что отражает очередную смену доминирующих генотипов (рис. 6).

 

Рис. 6. Генетическое разнообразие SARS-CoV-2 в СЗФО в 2023 г.

 

В 2024 г. динамика субвариантов Omicron характеризовалась вытеснением субвариантов XBB линией JN.1 и её потомками. В январе отмечалось значительное генетическое разнообразие, представленное несколькими субвариантами: XBB.1.9 (17,4%), XBB 1.5-like (13,7%), XBB (16,5%), BA.2.86 «Пирола» (30,8%), XBB.2.3 (9,2%) и др., при этом доминирующий вариант не был выявлен. В феврале наблюдалось резкое увеличение доли JN.1 до 74,1%, сопровождавшееся вытеснением других линий. С марта по май линия JN.1 стала доминирующей, достигнув 99,6% в мае. Летом происходила постепенная замена этой линии новым субвариантом KS.1 («Флирт»), который к июлю составил 40,6% образцов. До конца года произошло полное замещение циркулирующих линий: KS.1 составил 94.4% всех исследованных образцов в декабре и зафиксировано появление субварианта JN.1.16.1 (4,4%), что свидетельствует о продолжающейся смене сублиний Omicron (рис. 7).

 

Рис. 7. Генетическое разнообразие SARS-CoV-2 в СЗФО России в 2024 г.

 

Обсуждение

Проведённое исследование показало, что эпидемиологическая ситуация по COVID-19 в СЗФО за 2022–2024 гг. характеризовалась волнообразной динамикой заболеваемости с постепенным снижением общей заболеваемости и летальности. Наиболее выраженные подъёмы заболеваемости наблюдались в начале 2022 г., что коррелировало с глобальной заменой варианта Delta на Omicron BA.1. В целом по России V (зимне-весенняя) волна 2022 г., вызванная вариантом Omicron, характеризуется как максимальная по интенсивности заболеваемости с момента появления COVID-19 (заболеваемость в России в целом достигала 915,1 на 100 тыс. на пике). VI (осенняя) волна 2022 г., вызванная сублиниями Omicron BA.4/BA.5, была значительно ниже по интенсивности, чем зимне-весенняя [5]. Исследование в Приволжском федеральном округе также указывает на то, что волна январь–май 2022 г. отличалась максимальной заболеваемостью, связанной с появлением и высокой контагиозностью варианта Omicron [10]. Дальнейшие волны заболеваемости, зарегистрированные осенью 2022 г. и в 2023 г., носили сезонный характер и были связаны с циркуляцией новых субвариантов Omicron, включая BA.4/BA.5, XBB, JN.1 и КS.1. В пиковые периоды показатели заболеваемости в Москве и Санкт-Петербурге были соотносимы и превышали 5000 на 100 тыс. населения. Эпидемический процесс COVID-19 в Москве в 2022 г. характеризовался весенне-летним снижением заболеваемости и следующим за ним летне-осенним подъёмом [11]. Как показано ранее, география распространения COVID-19 в России подчиняется логике транспортных коридоров: начальные фазы эпидемиологического процесса привязаны к мегаполисам (Москва и Санкт-Петербург), откуда впоследствии происходило его масштабирование на всю территорию страны [12].

Как отмечает группа авторов под руководством В.Г. Акимкина, динамика пандемии COVID-19 укладывается в классическую теорию саморегуляции паразитарных систем В.Д. Белякова: вирус эволюционирует в сторону большей заразности, неизбежно снижая свою патогенность, что является ключевым условием его сохранения в популяции людей [12].

Следует учитывать, что анализ заболеваемости проводится на основе данных официальной регистрации случаев COVID-19. Поэтому наблюдаемое снижение зарегистрированной заболеваемости в 2022–2024 гг. не может быть интерпретировано исключительно как прямое отражение снижения истинной интенсивности эпидемического процесса. На динамику показателей могли влиять изменения объёмов лабораторного тестирования, выявляемости и практик регистрации случаев в различные периоды наблюдения.

Вакцинация сыграла значительную роль в изменении течения эпидемического процесса COVID-19 в России. Анализ данных по СЗФО за 2021–2024 гг. показал, что заболеваемость COVID-19 среди полностью привитых людей была в 5–9 раз ниже, чем среди непривитых [13]. В 2022–2023 гг. отмечалось уменьшение коэффициента эффективности вакцин и некоторое увеличение шансов заражения среди привитых по сравнению с периодом циркуляции предыдущих штаммов. Это подчёркивало необходимость ревакцинации. Исследования подтвердили, что нарушение схемы иммунизации (несвоевременная ревакцинация) приводило к повышению шансов заражения на 28,3–36,6%. Разработка и применение обновлённых вакцин в 2024 г. привели к повышению эпидемиологической эффективности вакцинации [13].

В странах Европы, Северной и Южной Америки после появления варианта Omicron отмечались кратковременные резкие подъёмы заболеваемости, сменявшиеся снижением уровня заболеваемости и летальности. Появление новых субвариантов Omicron, включая XBB и JN.1, также сопровождалось волнообразной динамикой и высоким уровнем распространения в странах Азии и США, но при этом сохранялось снижение тяжести течения болезни⁴. Появление варианта SARS-CoV-2 Omicron с многочисленными мутациями в S-гликопротеине привело к ускользанию от нейтрализующих антител и последующим волнам инфекции, затронувшим даже многократно вакцинированных лиц [14].

Анализ возрастной структуры показал смещение нагрузки заболеваемости COVID-19 по мере распространения варианта Omicron в сторону старших возрастных групп (≥ 65 лет), в то время как среди детей и подростков (0–17 лет) наблюдалось снижение доли заболевших. В целом по России наблюдалось смещение возрастной структуры заболевших в сторону старших возрастных групп. В СЗФО доля лиц 65 лет и старше увеличилась с 12,0 до 22,7%, что хорошо соотносится с результатами общероссийского исследования, где показан рост доли этой возрастной группы в период циркуляции Omicron и его дочерних геновариантов [5, 12]. Вместе с тем, если для Приволжского федерального округа в 2020–2023 гг. было характерно преобладание в структуре заболевших лиц 30–49 и 50–64 лет, то для СЗФО в 2022–2024 гг. более отчётливо выражено смещение эпидемиологической нагрузки на группу 65+. Выявленное увеличение доли зарегистрированных случаев COVID-19 в возрастной группе 65+, вероятно, имеет многофакторный характер. Оно может быть связано как с более высокой обращаемостью за медицинской помощью и, соответственно, большей вероятностью лабораторного подтверждения инфекции у пожилых пациентов, так и с возрастными особенностями иммунного ответа, снижением напряжённости постинфекционного и поствакцинального иммунитета, а также различиями в поддержании бустерного иммунитета в разных возрастных группах. В то же время использованные в настоящем исследовании агрегированные данные не позволяют количественно разделить вклад указанных факторов.

Динамика тяжести течения COVID-19 демонстрирует устойчивую тенденцию к снижению доли тяжёлых случаев и летальности. В СЗФО доля тяжёлых случаев снизилась с 3,7% в 2022 г. до 0,2% в конце 2024 г., а летальность уменьшилась с 4,4 до 0,2%. Исследование Л.С. Карповой и соавт. также фиксирует резкое снижение смертности в VI волну 2022 г. по сравнению с V волной: в России в целом — в 6,5 раза, а в Москве — в 26,6 раза [5]. Одновременно увеличилась доля лёгких и бессимптомных случаев. Эти изменения совпадают с общероссийской и международной динамикой, где после доминирования субвариантов Omicron отмечалось снижение тяжёлых форм заболевания, вероятно, вследствие накопленного иммунитета, снижения вирулентности циркулирующих вариантов и адаптации систем здравоохранения [2, 15, 16].

Генетический анализ показал высокую динамичность циркулирующих вариантов SARS-CoV-2. Последовательная смена субвариантов BA.1 → BA.2 → BA.4/BA.5 → XBB → KS.1 в СЗФО совпадала с глобальной ситуацией: новые линии Omicron быстро вытесняли предыдущие субварианты в Европе, США, Юго-Восточной Азии и Южной Америке, вызывая краткосрочные волны заболеваемости и одновременно снижение тяжести и летальности. Появление новых субвариантов, таких как XBB.1.16 «Арктур», EG.5 «Эрис» и JN.1.16.1, подтверждает высокую изменчивость вируса и необходимость постоянного молекулярно-генетического мониторинга. Каждый этап замещения доминирующего геноварианта сопровождался новым, хотя и менее выраженным, подъёмом заболеваемости. Изучение особенностей эпидемиологического процесса COVID-19 в Москве показало, что рост заболеваемости в большинстве волн совпадал со сменой доминирующей генетической линии; в 2023 г. как эпидемиологически значимые выделены сублинии XBB.1.9.1, XBB.1.9.3, XBB.1.5, XBB.1.16, BQ.1.1.45, CH.1.1 и CL.1 [17]. В исследовании по Приморскому краю также показано, что смена генетических вариантов вируса сопровождалась сменой клинико-эпидемиологических характеристик COVID-19, а соотношение циркулирующих вариантов имело региональные особенности: так, весной 2023 г. доля XBB.1.9.2 и XBB.1.16 там была выше среднероссийской [6].

Важно отметить, что общероссийские или межрегиональные данные в основном ограничены 2022–2023 гг.; полноценные опубликованные сведения по отдельным регионам России за 2024 г. либо отсутствуют, либо представлены крайне ограниченно. На этом фоне материалы по СЗФО за 2024 г., включающие как эпидемиологические показатели, так и данные о вытеснении XBB линией JN.1 и её подвариантами, приобретают самостоятельную научную ценность. Именно это обстоятельство позволяет рассматривать настоящее исследование не только как региональное описание, но и как один из немногих источников, характеризующих трансформацию эпидемического процесса COVID-19 в России на наиболее позднем этапе циркуляции варианта Omicron.

Ограничения исследования. Для молекулярно-генетического мониторинга использовалось секвенирование фрагментов S-гена методом Сэнгера, что позволяло отслеживать смену доминирующих вариантов и субвариантов SARS-CoV-2 в популяции, однако не обеспечивало полного охвата мутаций по всему геному вируса. Такой подход ограничивает возможности углублённой филогенетической интерпретации и не заменяет полногеномное секвенирование, но может быть с успехом применён для оценки вклада известных вариантов в общую структуру популяции вируса. Кроме того, в анализе структуры циркулирующих геновариантов следует принимать во внимание возможность смещения соотношений в связи с гетерогенностью выборки. Сбор образцов для секвенирования проводился из 11 субъектов СЗФО, однако распределение их количества было неравномерным (от 140 до > 3500 проб на регион) с доминированием образцов из субъектов с высокой численностью населения (Санкт-Петербург и Вологодская область). Представленные данные о долевом соотношении генетических линий следует интерпретировать как общую тенденцию для наиболее густо населённых центров СЗФО, которая может не в полной мере отражать ситуацию в субъектах с малой выборкой. Настоящее исследование также не включает собственных количественных данных об охвате вакцинацией и ревакцинацией населения в разрезе субъектов СЗФО в динамике по годам. Отсутствие этих данных не позволяет количественно оценить вклад вакцинации в наблюдаемое снижение заболеваемости и тяжести течения COVID-19 непосредственно в исследуемых регионах, при этом в работе обсуждается роль вакцинации в изменении характера эпидемического процесса со ссылкой на опубликованные данные [13].

Заключение

Таким образом, снижение заболеваемости, тяжести течения и летальности COVID-19 в сочетании с интенсивной циркуляцией новых субвариантов Omicron в СЗФО указывает на переход COVID-19 к характеру циркуляции, приближающемуся к эндемическому. Выявленные закономерности эпидемического процесса COVID-19 в СЗФО за 2022–2024 гг. вписываются в общероссийскую картину развития пандемии, но также имеют региональные особенности, особенно в динамике сменяемости конкретных генетических вариантов и их вклада в общую структуру популяции. Сохранение волнообразной динамики даже при снижении общей заболеваемости в показателях заболеваемости и летальности, а также сменяемость циркулирующих субвариантов подчёркивают необходимость поддержания на всех уровнях — от федерального до регионального — систем эпидемиологического и молекулярно-генетического надзора. Это, наряду с мерами по поддержанию популяционного иммунитета, является обязательным условием для своевременного выявления потенциально опасных вариантов и предотвращения локальных вспышек COVID-19.

 

¹ World Health Organization. WHO Director-General’s opening remarks at the media briefing on COVID-19. 2020. URL: https://www.who.int/ru/news-room/speeches/item/who-director-general-s-opening-remarks-at-the-media-briefing-on-covid-19---11-march-2020 (дата обращения: 17.02.2026).

² Tracking SARS-CoV-2 variants. WHO; 2021. URL: https://www.who.int/ru/activities/tracking-SARS-CoV-2-variants/tracking-SARS-CoV-2-variants (дата обращения: 17.02.2026).

³ О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Российской Федерации в 2022 году: Государственный доклад. М.; 2023.

⁴ World Health Organization (WHO). COVID-19 epidemiological update — 22 December 2023 [Internet]. Geneva; 2023. URL: https://www.who.int/publications/m/item/covid-19-epidemiological-update---22-december-2023 (дата обращения: 17.02.2026). Health Security Agency (UKHSA). SARS-CoV-2 variants of concern and variants under investigation in England: technical briefing 49 [Internet]. London; 2023. URL: https://www.gov.uk/government/publications/sars-cov-2-variants-of-concern-and-variants-under-investigation-in-england-technical-briefing-49 (дата обращения: 17.02.2026).

About the authors

Anna S. Gladkikh

Pasteur Research Institute of Epidemiology and Microbiology

Author for correspondence.
Email: angladkikh@gmail.com
ORCID iD: 0000-0001-6759-1907

Cand. Sci. (Biol.), senior researcher, Laboratory of molecular genetic monitoring

Russian Federation, St. Petersburg

Alena A. Khalilova

Pasteur Research Institute of Epidemiology and Microbiology

Email: alenasharova21@gmail.com
ORCID iD: 0000-0003-2086-7480

junior researcher, Laboratory of molecular genetic monitoring

Russian Federation, St. Petersburg

Margarita R. Popova

Pasteur Research Institute of Epidemiology and Microbiology

Email: popova@pasteurorg.ru
ORCID iD: 0009-0003-1268-311X

junior researcher, Laboratory of molecular genetic monitoring

Russian Federation, St. Petersburg

Tatiana V. Arbuzova

Pasteur Research Institute of Epidemiology and Microbiology

Email: arbuzova@pasteurorg.ru
ORCID iD: 0000-0002-3074-8656

junior researcher, Laboratory of molecular genetic monitoring

Russian Federation, St. Petersburg

Ekaterina O. Klyuchnikova

Pasteur Research Institute of Epidemiology and Microbiology

Email: klyuchnikova@pasteurorg.ru
ORCID iD: 0000-0002-5403-7357

researcher, Laboratory of molecular genetic monitoring

Russian Federation, St. Petersburg

Vladimir G. Dedkov

Pasteur Research Institute of Epidemiology and Microbiology

Email: vgdedkov@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-5500-0169

Cand. Sci. (Med.), Deputy director for science

Russian Federation, St. Petersburg

References

Supplementary files